Kactus: «Кактус», прости и прощай В этот день, 10 лет назад я сел за обеденный стол, взял тетрадный лист, ручку и написал свой первый текст для «Кактуса». Примерно за две недели до этого в столовой узла связи, на ул. Чайковского будущие владельцы портала «Чита.ру» предложили мне вести блог. Он должен был стать площадкой для критики и выражения свободных мнений. Так родился «Кактус» и его первый автор Kactus. Никакого плана о чем и как писать не было, поэтому сначала я писал всё, что взбредет в голову или просто делал интернет-обзоры. Но постепенно стали подтягиваться люди, тоже желающие высказаться. Так появились Ficus, Circus, Pipkus. Схожесть ников объясняется тем, что придумывались они после принятия 0,5 на грудь. Первое время ресурс был не очень посещаем, оно и понятно. Интернет в Чите только зарождался, скорости были небольшие, а количество пользователей ограничено. Крупных порталов не было. Первая популярность к «Кактусу» пришла после статьи Ficus-a о компьютерных магазинах. В то время, торговцы компьютерной техникой входили в число счастливых обладателей доступа в интернет. Поэтому их реакция не заставила себя ждать. Буквально за 2 часа количество посещений подскочило вдвое, а комментарии достигли 120 штук. Тогда же впервые появились обвинения в продажности авторов. За 10 лет таких обвинений было множество, но все они не имели под собой оснований. Ресурс родился, жил и умер, как некоммерческий проект. Не принеся своим автором ничего кроме морального удовлетворения. Через некоторое время, людей желающих писать стало больше и появились знаменитые пятничные кактусовки. Мы собирались в конце рабочей недели, пили не элитный алкоголь, обсуждали актуальные и не очень темы и распределяли кто в какой день и о чем пишет. Писали обо всем, что происходит вокруг авторов, и что происходит  у них внутри. В этом смысле, архив «Кактуса» уникальная энциклопедия читинской жизни. Например, он помнит о том, как горела городская администрация, о том как городские депутаты пытались присвоить себе льготы, о том как начиналась забайкальская ипотека или сколько стоила сотовая связь в 2003 году. С помощью «Кактуса» можно вспомнить перепалки с бывшим министром культуры Сыроваткой, или казус с визиткой бывшего спикера областной думы Романова. А новогодние, весенние, летние сборники Poison-a? Люди из других регионов заваливали почтовый ящик «Кактуса» просьба выслать им ту или иную композицию из этих подборок. Здесь невозможно охватить все хорошие и интересные материалы,  появившиеся на «Кактусе» за прошедшие 10 лет, да и нет у меня такой цели. Я только надеюсь, что ему найдется место на серверах и у нас будет возможность вспомнить как мы жили с 2003 по 2013. Прости «Кактус» за то, что я мог бы для тебя сделать и не сделал. Прости и прощай.

Никакого плана о чем и как писать не было, поэтому сначала я писал всё, что взбредет в голову или просто делал интернет-обзоры. Но постепенно стали подтягиваться люди, тоже желающие высказаться. Так появились Ficus, Circus, Pipkus. Схожесть ников объясняется тем, что придумывались они после принятия 0,5 на грудь.

Первое время ресурс был не очень посещаем, оно и понятно. Интернет в Чите только зарождался, скорости были небольшие, а количество пользователей ограничено. Крупных порталов не было. Первая популярность к «Кактусу» пришла после статьи Ficus-a о компьютерных магазинах. В то время, торговцы компьютерной техникой входили в число счастливых обладателей доступа в интернет. Поэтому их реакция не заставила себя ждать. Буквально за 2 часа количество посещений подскочило вдвое, а комментарии достигли 120 штук. Тогда же впервые появились обвинения в продажности авторов. За 10 лет таких обвинений было множество, но все они не имели под собой оснований. Ресурс родился, жил и умер, как некоммерческий проект. Не принеся своим автором ничего кроме морального удовлетворения.

Через некоторое время, людей желающих писать стало больше и появились знаменитые пятничные кактусовки. Мы собирались в конце рабочей недели, пили не элитный алкоголь, обсуждали актуальные и не очень темы и распределяли кто в какой день и о чем пишет.

Писали обо всем, что происходит вокруг авторов, и что происходит  у них внутри. В этом смысле, архив «Кактуса» уникальная энциклопедия читинской жизни. Например, он помнит о том, как горела городская администрация, о том как городские депутаты пытались присвоить себе льготы, о том как начиналась забайкальская ипотека или сколько стоила сотовая связь в 2003 году.

С помощью «Кактуса» можно вспомнить перепалки с бывшим министром культуры Сыроваткой, или казус с визиткой бывшего спикера областной думы Романова. А новогодние, весенние, летние сборники Poison-a? Люди из других регионов заваливали почтовый ящик «Кактуса» просьба выслать им ту или иную композицию из этих подборок.

Здесь невозможно охватить все хорошие и интересные материалы,  появившиеся на «Кактусе» за прошедшие 10 лет, да и нет у меня такой цели. Я только надеюсь, что ему найдется место на серверах и у нас будет возможность вспомнить как мы жили с 2003 по 2013. Прости «Кактус» за то, что я мог бы для тебя сделать и не сделал. Прости и прощай.

Помнится, у Андрея Платонова был такой пустынный народ Джан – подслеповатые, хилые, отчаявшиеся, незнающие зачем живущие. Жили в хилой полупустыне – камышовых зарослях. Нельзя сказать что их беды происходили от того что они жили в пустыне, нет, но и от этого тоже….

Помнится, у Джона Рональда Толкина энты за порубки своих братьев разгромили Изенгард и загнали Сарумана в башню, жить, надолго….

Помнится, в Кин-Дза-Дза скрипач сказал – “ и моря есть, и реки, и порядочные люди еще остались”.

Помнится, И.П. Шмелев сказал, – «среда, в которой мы живем и которую строим, это третья сигнальная система, мы строим ее, а она строит нас».

Потом вчитался… В принципе, я человек бывалый. Не каждому из вас зомбированый психологами, мамой и ее оленями ребёнок демонстрировал пренебрежение. Так что опыт имею. Но даже меня методы этой группы, профессиональное и безжалостное нейро-лингвистическое программирование подростков испугали. Ведь это идет волной. И эта волна скоро захлестнет институт семьи напрочь.
Теперь вспомните ряд законов о запрете «Ну Погоди» и т.д. и т.п. Железняк, правда, открестился от «Ну Погоди», ну да что-то я ему не очень верю.
Этот закон расчитан не на защиту детей, как и прочие законопроекты в этой сфере. В действительности власти эти дети в лучшем случае безразличны. Все это делается для того, чтобы власть имела возможность на ровном месте обвинить любого родителя в ненадлежащем отношении к детям и шантажировать отъемом ребенка. Отцы на своих детей прав фактически уже не имеют («права женщин» и захлестнувшая страну волна феминизма). Теперь возьмутся за матерей.
Вы правда думаете, что эта сеть по обработке детей поддерживается энтузиастами? Нет, это работают профессионалы, причем неплохо финансируемые. Это – ювенальная юстиция.
В конце приведу ссылку на мою первую статью их цикла «О психах и психологах».
http://kaktus.chita.ru/old_site/29.10.2007/1/comments
Я предупреждал об этом еще пять лет назад. Теперь у них появилось оружие, от которого почти невозможно защититься. Это ваши собственные дети. Впрочем, за слова «ваши собственные» приношу извинения.
Поверьте старому инструктору аэроклуба. Уж чего-чего, а в подростках я кой-чего понимаю. Ну, может не в 12-ти, так в 16-ти летних. Вы очень плохо знаете своих детей. И вряд ли сумеете защитить их тогда, когда они будут убеждены, что защищаться им надо именно от вас.
Да вы вчитайтесь, вчитайтесь, не торопитесь называть меня паникером. Говорю же – мне тоже сначала понравилось. Почитайте про «детские войны», про «забить папу бейсбольной битой» и т.п.
И не очень-то верьте экивокам против Путина и за Пусси Райот. Это сыр.

С первым сентября, дорогие земляки.

В институте мне повезло с преподавателями, которые сумели донести одну из главных мыслей: чувство иностранного языка рождается от чувства языка родного. Не умеешь грамотно говорить на родном языке- подумай, стоит ли заниматься иностранным. Язык- это система, образ мышления. По тому, как человек говорит, можно сказать о нём многое.
Вместе с тем, я знаю, что знать язык от и до невозможно. Его можно любить, уважать его, стараться использовать его правильно, не паразитарно. Но, каждому своё. Наверное, каждый волен говорить так, как ему вздумается. Не все вокруг лингвисты, ценители правильных языковых форм и норм. Для многих это просто средство общения. И это нормально.

Убивает меня одно. Почему те люди, которые должны (как мне кажется) делать так, чтобы наши дети говорили правильно, этого не делают? Не делают не просто так, а потому что не умеют и самое страшное- не понимают. Почему, когда ребенок идет в ясли, одно из первых принесённых им домой слов- полОжил или поклал? Каким нормам должен соответствовать учитель в школе, если для него нормально говорить договорА и средствА? Может быть, когда невежества и пошлости становится слишком много, именно тогда оно и становится нормой? Почему тем, кто учится в институтах учить наших детей, не объясняют простых правил устной, хотя бы, речи? Почему не проводить какие-то тренинги или специальные занятия по вырабатыванию автоматизма относительно правильного говорения? Почему не научить просто тупо заглядывать в словарь, если сомневаешься в правильности произнесения какого-то слова? Это ведь не стыдно. Это, в принципе, нормально. Для этого и создаются словари, для этого работают специально обученные люди. Мне глубоко всё равно, как говорит бухгалтер на работе у моего мужа или моя соседка. Хотя бы на их примере я могу сказать детям, что ВОТ ТАК говорить не правильно. Но что делать, когда ребенок приходит со школы и говорит, что дОговор- это тоже правильно, потому что так говорит учитель английского…в самом деле, не русского же…А в садике, к несчастью, не нашедшая больше нигде работу выпускница пед.колледжа, считает себя «как бы воспитателем», а дети у нее «как бы играют», и «как бы эта…всё в порядке»…Может быть, как бы, всё и правда нормально. И не загрязненная речь не является неотъемлемым требованием в работе с детьми? Хорошая речь- не воспитание?

- Ещееееее……….

Инь

- Бочка и чаша.

Ян

- Мы не в Греции.

Инь

- Тогда зимовье, ружье и собака.

Ян

- А как же женщины?

- Или ты хочешь, что бы на твоей могиле написали, умер от отвращения к себе, как говаривала Фаина Раневская?

Инь

- Мужчины от воздержания умнеют.

Ян

- И это избавляет вас от отвращения к себе?

- Хорошо вам.

Ян

- Ещеееее……..

Инь

- Утробный стон человечества.

Ян

- А ты уверен, что без этого стона, вернее без того, что после него последовало, ты бы чувствовал себя так спокойно и важно как сейчас?

Инь

- Не уверен.

Ян

- Тогда слушай.

- Ещееееее………

Инь

- Я о единственном прошу, ведь принимая все сказанное, можно просто об этом не говорить, тогда останется много времени и сил подумать о другом.

Ян

- Тогда «еще» не будет….

Инь

- Почему?

Ян

- Потому что «еще» появляется только тогда, когда о нем беспрестанно думают и говорят.

Инь

- Боже, тогда  точно не будет мне никогда ни покоя, ни света.

Ян

- Для кого-то «еще» это единственный свет.

Инь

- «Еще» это не свет это тепло, тепло домашнего очага, жар горячей пищи. Согревшись которым нужно встать, одеться, решительно открыть дверь и проламываясь сквозь стужу и колючий снег идти к свету. А иначе и останется от «еще» только набитый живот, да замутненный сытостью разум.

Ян

- Кто-то обязательно должен остаться у очага.

Инь

- Это только в начале или середине. В конце можно будет пойти всем.

Ян

- Это будет бесконечно.

Инь

- Смысл есть только в том, что конечно.

Ян

- Ты прав, заканчивается все, «еще» остается.

Инь

- Для чего?

Ян

- Что бы вновь родить все.

Инь

- Значит «еще» это первоисточник?

Ян

- Боюсь тебя огорчить, но это так.

Инь

Воистину, умножая знания, умножаешь скорбь.

Эх, народ-народище! Нужны ли тебе сцены и профессиональные красиво заточенные голоса?! Нужны ли раз-в-году-анимешные праздники? Мимолетная местечковая гордость? Тщательно выверенные диалекты актеров? Разве этим суррогатом возможно заменить чувство движения или хотя бы сопричастности к движению? Давно уже, очень давно, еще при первом секретаре Горохе электронно-лучевая трубка выжгла глубокие корни народной культуры, ныне с хрустом обгрызаевыемые фольклористами в поисках потерянного рая. Можно винить в испепеляющем огне кого угодно – коммунистов, царистов, онанистов – но факт есть факт – нельзя повернутся жопой к прогрессу, каким бы дерьмовым этот прогресс ни был! Нельзя реанимировать динозавра, скача на ледащем конике с дедовой шашкой или приплясывая в прабабкином сарафане! Всё уже, ТВ-лангольеры сожрали прошлое и как бы ни пыжились энтузиасты – длинным подолам конец. Значит ли это, что нужно забыть прошлое? Ни в коем случае нет. Значит ли это, что не надо стремиться к театральной реконструкции? Тем более нет. Но, по крайней мере, это значит, что надо различать ролевую игру и ролевую игру в реальной действительности. Ибо сила веры нашего народа такова, что и фантик от ириски заставит петь всеми цветами радуги, и приспущенного зэка вещать истину и электроящик поставить во главе угла… Страшен ребенок в безумстве познания, тем более когда нет даже намека на отца.

В советском союзе мало внимания уделялось внешнему лоску. Гораздо больше обращали внимание на функциональную сторону вещей. Отсюда совершенно определенный колорит советской урбаники. Кочегарки, замшелые кирпичные стены. Заборы из бетона или штакета, не особо прямые. Я годами наслаждался советской урбанистической поэзией. Так как она всегда соответствовала моему уныло-апокалиптичному настроению и вообще моим представлениям о депрессивной эстетики городов и человеческого мира в целом.

Когда все это развалилось, пришел хаос. Домуправы исчезли, а управляющие компании еще не появились. И природа запустила моховик энтропии в человеческий мир. Не скажу, что мне это не понравилось. Меня с детства воодушевляли, воображаемые образы конца света.  Что все люди исчезли, и города начали зарастать лесом, дороги опустели, небо в клочьях облаков, ветер качает скрипящую на гвозде штакетину, ну и тд……   Во дворах и на улицах Читы, можно еще наблюдать такую картину. Палисадники, в которых росли тополя, черемухи и ильмы, давно перестали быть огороженными маленьким деревянными заборчиками и растительность буйным неконтролируем ростом вырвалась на прилежащую территорию, и спокойно осваивает ее, вегетативно размножаясь корнями и побегами по разным одним ей ведомым векторам. Семена ильма, разносимые весенним ветром, скапливаются вдоль бордюров, летом смачиваются дождями и прорастают красивой зеленой гирляндой, образуя естественную ограду проезжей части и тротуара. С другой стороны свисают культурно посаженные ильмы, в результате образуется зеленый тоннель, красивый и поэтичный. Весь этот хаос растительности, к моему сожалению, постепенно ликвидируется городскими службами и управляющими компаниями.

Но ликвидация этого хаоса гражданами, у которых, наконец, прояснило в глазах и они откуда то синтезировали мотивацию всем этим заняться неизбежна. Однако удивляет жестокость, с которой режут 30-40 летние деревья, посаженные некогда советским трудящимися, которые как нормальные люди не уделяли внешнему уюту и лоску много внимания, а наслаждались больше сутью вещей. И не готовы были загубить живую душу только из-за того что мало света в хате. Да и вообще думали о таких вещах например – «какой пример мы покажем детям, если порубаем все деревья из-за того что нам видетили неудобно».

Взобравшись на пригорок, за который уходила тропа, человек, обернулся, посмотрел на шофера, молча смотревшего в его сторону и тихо с горькой, отчаянной, усмешкой произнес.

–  А жить то…………хочется.

Шуршание листвы погасило негромкие слова и разобрало их на звуки.

Шофер неуверенно переспросил.

- Что Вова….?

Но тот уже скрывался за пригорком.

Уходить не хотелось, он чувствовал слабость, необоснованный беспричинный страх, вид знакомого родного леса, который был ему домом, который кружился вокруг него многоликой прохладной свежестью, не успокаивал. Он каждой клеточкой тела ощущал, насколько холоден и беспристрастен этот к мир к нему. Что нет в нем ни единого атома, который бы сочувствовал и помог бы ему. Это была беспристрастная, красивая, но холодная природа. Она любила и принимала силу и здоровье. Слабых она всегда забирала. А он сейчас чувствовал только слабость и страх. Он шел механически по тропе. Кое-как обдумывая план действий. Что надо дойти до зимовья. Поставить, наверное, чай. А может не ставить и сразу лечь спать. Но ведь не засну….. Сходит за водой все равно надо. И костер наверно. Печку затопить, в зимовье сыро. Ох, как же тяжело. Господи дай, сил, вынести это….

Он дошел, сбросил обессилено рюкзак в предбанник зимовья. Не присаживаясь, взял чайник и пошел в сторону ручья, вниз по тропе между камней, дошел до ручья, зачерпнул воды. Чайник был необычно тяжел и оттягивал руку. Слабый, вечерний, белесый свет, трава, лишайник, камни, знакомый склон. Самое тяжелое для человека это проживать разные стадии жизни в одном месте. Ведь ты видишь все таким, каким оно было, когда ты был сильный, здоровый, жизнерадостный, полный планов и задорных мыслей. Мир остался прежним, а вот внутри тебя серость, бессилие, страх и мольба, и тускнеющая надежда, и где то на краю сознания задорная бессильная злость.

Мол, давай уже забирай, уже все равно, потому что надоело, потому что про себя я уже все понял.  Да и про тебя кстати тоже. Так что….

- Только вот боль в сердце не была бы такой сильной…

- Ууууу…ххх….

- Ууууу…. ыыы…

Дошел, продел таганок в ручку чайника. Сел на лавку. Жалость к себе, надежда и пустое отупение перемежались в душе. Мир был стеклянной, промытой копией. Копией, копий, копий…

Добрел до зимовья, сел и завалился на бок, на нары. Отвернулся лицом к бревенчатой стене. Сна не было….  Был тяжелый многоуровневый кошмар, в котором, то погружало на самое дно. То поднимало к поверхности. И самое тяжелое в нем было, с каждым часом усиливающая боль, становящаяся более глубокой. Под утро провалился в небытие.

Вдруг как от толчка проснулся. Тела почти не чувствовал. Даже боль, куда-то исчезла. Неужели….., надежда слабым теплом поднялась в душе. Он сел на нарах, спрыгнул на землю и неуверенно пошел. Настораживало только какое-то одервенение в теле, оно было как бы ни его, чужим было. Почти дошел до лавки, но тут ноги подогнулись, и он чуть было не упал. Боль уже криком вернулась в сердце. И слабость потная, мокрая, подгибающая колени.

- Ели, до лавки…

- Вот так…

- Идти, в сторону села..

- Может, дойду…

- Да нет, дойду, что я…

- Боже, неужели все…

- Сидел бы дома…

- Господи, никогда не думал….

Пошел по тропе, шатало, шел как деревянный, боль застилает все ощущения.

Ноги подгибаются, иду минут 30, откуда силы спрашивается? Мысль о том, сколько еще осталось, тупым отчаянием, лучше об этом не думать. Ведь иду еще, может окаменею, забудусь и дойду…

- Нет, все.

- Сесть.

- Так, похоже, все.

- Что же? Тут?

- Нет, не здесь. Что-то вроде ямки.

- Что же я не человек. Ведь и мне могила нужна.

Найти, милые мои, как же вы….?

Найдееетеее то, меняя ууууух, господи ууууу…..

Слезы от боли, лицо мокрое, ветерок.

На мгновение в глазах прояснило.

Сейчас, я вам, куртку, вот так. Вот сюда, снимем…

По курточке, меня. Поймете, не зря ведь курточка у тропы.

Вот так сюда, к кустику…

А теперь последний рывок.

О, да уже почти не больно. Тело не мое. Ничего не чувствую. Только вот и идти почти не могу…

Так иду, иду…

Вот сюда.

Вот так на спину…

Ууххххх….ууууууу

Небо опрокинулось, кроны лиственниц.

Ууууу….оооооооооооо

Ладони сжали мокрую, подстилку.

Шум исчез, тишина, свет.

Ласковый, теплый.

Все, неужели, все.

Ласковый, золотистый, убаюкивающий и успокаивающий, материальное воплощение покоя.

- Господи это ты?

- Я.

Мне к тебе?

Да, Вова…

Пойдем….