ПОССЫЛКИ

В Чите в субботу прошёл общегородской субботник. Мероприятие выдумано проклятыми коммунистами – всё тут понятно: Ленин, бревно, картина. Я много раз участвовал в субботниках и не воспринимаю его как способ убрать мусор. Ну, то есть, силами студентов, например, можно убрать привузовскую территорию. Или силами школьников. Хотя, в последнее время опасно что-то делать силами школьников, да – легко могут обвинить в использовании рабского труда детей. Убрать силами горожан город – это то же самое, что силами солдат, служащих на Байконуре, запустить в космос космический грузовик “Протон”. То есть солдаты могут там железки потаскать и в оцепление встать – помощь несомненная, но космические корабли в космос другие люди запускают. В том смысле, что убираться должны специализированные службы, на то и созданные, финансируемые и руководимые.

По факту субботника я покатался по городу и пофотографировал всякое. Нельзя не отметить, что город стал существенно чище. В некоторых местах я так просто поразился – например в лесочке между обводной трассой сбоку городского кладбища и дорогой, которая ведёт от Матвеева в Сухую Падь – несмотря на то, что пару недель назад был родительский день, там нет буквально ни одной бумажки. Чисто много где ещё.

Но и много где ещё творится страшный барагоз, с которым – это очень чувствуется около куч мусора – пока никто особо не понимает, что надо делать. Кучи эти чаще всего громоздятся прямо во дворах жилых домов полублагоустроенных домов – например на Малой или в тех местах, где совсем неблагоустроенные дома прилегают к новым многоэтажкам. Удивительны по силе своей вонючей мощи некоторые пустыри, где некогда наши славные строители хотели строить жилые дома, да напоролись на кризис. Хорошо заглядывать за заборы и там, где дома почти построены. Ключевое слово – почти. За такими заборами часто оборудованы туалеты для китайских строителей, мусор валится прямо на пол, а тщедушные заборчики из прогнившего дерева неспособны скрыть мизерность сумм, выделяемых на временное благоустройство территории вокруг стройки.

Вот некоторые картинки. Первая точка хорошо известна тем, кто когда-нибудь бродил в квадрате улиц 9 Января, Чкалова, Полины Осипенко и Ленина с одной стороны, Бабушкина – с другой. Тут громоздятся частные дома, выглядящие довольно странно на фоне старых парткомовских домов и новых многоэтажек, построенных в современной демократической России. Люди тут часто валят мусор прямо под себя, и часто – в пяти метрах от пустых баков:

На последней картинке самая оригинальная куча – она расположена в метре от калитки, из которой часть этого мусора, видимо, и летит. Сложно представить, какие запахи тут будут летом.

Вот ещё точка – пустырь в районе Столярова с одной стороны и Анохина и Ингодинской по бокам. Тут несколько сгоревших деревянных домов, которые, наверное, сгорели совершенно случайно, и несколько разрушенных деревяшечек. И всё завалено горами мусора:

А вот место, где улица Кайдаловская в районе каких-то воинских строений врезается в пригородный лесок. В лесочке стоят одиночные машины, некоторые шевелятся. На стыке асфальта и улицы – огороженная железными палками парковочка. Тут, вероятно, приезжают на машинах, аккуратно паркуются и пьют в машинах. После чего валят мусор на площадочку. Вот, что получается:

На последней картинке – обычный мусорный бак около жилого дома тут же – в двух шагах от парковочки. Вокруг по традиции всё завалено известной субстанцией – [вырезано цензурой].

Недалеко от Кайдаловской – на Токмакова и перпендикулярных улочках ещё пару дней назад можно было встретить такую картину:

Сходные изображения получились около закрытого моста на Мостовой:

Ну, не вывезенные пакеты с мусором, нещадно трепаемые ветром – это уже почти притча по языцех. Говорить особо нечего.

Субботник полезен тем, что завсегда выявляется закостеневшие проблемы в части очистки города от мусора. Странно, если городская администрация не ожидала волны критики в свой адрес по этому поводу. Самая большая ошибка, которая велика от того, что смешна – уборка на площади имени Ленина – самом чистом месте в городе. Уверен, что от любого субботника будет гигантский толк, если руководителей, принимающих решения, и их подчинённых заставить убирать не пыль на площади имени Ленина и в других относительно чистых местах, а подогнать КамАЗ и перекидать в него хотя бы одну из гор мусора где-нибудь во дворе на Малой, или вот на Анохина, 73, основательно перемазавшись в стекающих с лопат результатах гниения. Мне кажется, что во время этой уборки – настоящей уборки – у руководителей появится много светлых мыслей по поводу того, как сделать так, чтобы ликвидировать следствие происходящего. С тем, чтобы через год опять не ликвидировать последствия.

И тогда вот вокруг можно согнать с десяток сытых и довольных журналистов. Чтобы они не убирались, а освещали. Заодно и отцы города почувствуют себя в шкуре одиноких мужиков, которые порой барахтаются в ямах, наполненных ледяной водой, под взглядами десятков руководителей, стоящих на бровке.

Однажды я зашла на почту и увидела женщину странных лет в широкополой шляпе, длинном расклешенном черном плаще. Её волосы, выглядывающие из под шляпы, были уложены крупными кудрями. Накрашена она была аскетично, а более всего поражал огромный конверт в её руках. Он был велик – из плотной коричневой бумаги, вроде той, в которую когда-то заворачивали ситцевые халаты и школьную форму цвета морской волны с нашей швейной фабрики, торжественно перевязав всё это, чтобы удобнее было нести, такой же коричневой веревкой.

Велик конверт был настолько, что закрывал половину туловища той женщины. Как оказалось, марки были в её крошечной сумке. Даже не подойдя к той длинной очереди, которая обычно выстраивается за марками, женщина громко спросила, где здесь можно получить клейстер. Клейстера поблизости не оказалось, потому что все давно и без него отправляют письма и наклеивают марки.

На тот момент никто кроме неё не подумал о том, сколько заразы можно подцепить, имея дело с конвертами без клейстера. Может быть тогда горячего сургуча? На почте его оказалось навалом. И ради такого дела женщина с конвертом скрылась в подсобном помещении, куда её кто-то и пригласил.

Подходила моя очередь, оставалось переждать еще троих. В этот самый момент из-за угла показался охранник. Он тщательно выполнял свои обязанности. Очень рьяно. Он был искренне подозрителен и щепетилен. Он подходил к каждому из нас на расстояние двух-трёх шагов, пристально разглядывал и мерил нас пронизывающим взглядом. Такова была его работа. Мне казалось, что надо бы поскорее уносить ноги. С того дня ни той женщины с буклями, ни того охранника на почте я не встречала.
Почти каждое утро я хожу одной и той же дорогой. И вот уже года два как встречаю мираж, который никак не исчезает. Миражами я считаю что-то или кого-то, кто исчезает по моему желанию -  захотелось, чтобы кто-то исчез, и достаточно просто перестать видеть или придавать значение. Женщина и охранник просто запомнились и исчезли. Но есть не вычеркиваемая повседневность в том мужчине-дворнике, которого я встречаю утрами и он не исчезает никак.

Утром меня сложно пронзить, задеть, впечатлить. Именно в это время мне глубоко плевать. Обычно, утрами я даже не способна на страх. Но не тут. Дворник не смотрит ни на кого, а делает свою работу. В любое время приблизительно с 7 до 9 утра. В его арсенале ведра с надписями «мусор» и «чистое», метла. Лопата с надписью «верх» на обратной стороне. Самое страшное, когда ближе к лету, к арсеналу прибавляется острая коса, и он идет за мной, довольно внятно напевая жизнерадостную песенку, с той самой косой на плече. Когда я ускоряю шаг, он подозрительно начинает на меня коситься и напевать немного громче. Его территория всегда идеально чиста. Раньше, чем где-то еще, там расцветают цветы. Они же быстрее всех загибаются, когда приходит время. Клумбы должны уснуть быстрее осеннее-зимним сном, чтобы выспаться к ранней посадке. Они и сейчас уже готовы. Сажай- не хочу. Но грабли, коса и лопата с ведром каждое утро в боевой готовности. Льется песня. Его единственный диалог был с начальником, который увещевал его не заказывать землю и рассаду самостоятельно. Реально страшно. Замкни там что-нибудь, и кто осмелится ввязаться с ним в битву, когда у него есть коса, грабли и лопата с надписью «верх»? Песня льется. Бывает радуешься даже, что успеваешь схватить свою дозу страха утром и не париться потом с этим целый день. Удивительное рядом. А женщина с буклями, огромный конверт, горячий сургуч и подозрительный охранник кажутся далёким, светлым сном.