ПОССЫЛКИ

Откройте google и в строке поиска наберите “Читинский аэроклуб”.

Ну? Вас пробирает гордость оттого, что вы-земляки этого истиного самаритянина? Этого бессеребренника и охранителя младенцев?

1. В Чите судят главу местного аэроклуба, обвиняемого в том, что помогал перевозить больных новорожденных детей без специальной лицензии.

2. Глава читинского аэроклуба попал под суд за спасение людей без лицензии.

3. Руководителя читинского аэроклуба судят за спасение людей.

Ну и, ясен перец, в каждой такой информационной бомбе и содержание соответствующее. Плачущие младенцы, летчики-герои, пробивающиеся на помощь через ветер и пургу, злые дядьки-чиновники, перегораживающие полосу, чтобы люди из “центра медицины катастроф” (в быту-санавиация, до чего же мы стали любить громкие названия) опоздали со спасением.

Комментарии: посадить прокуроров, а летчика-героя наградить! И все в таком роде.

На заре своей юности я был уверен, что среди авиаторов плохих людей нет. Жизнь внесла существенные поправки в мои убеждения. Отрасль на человека не влияет. Говна навалом и у летчиков, и среди ученых, и у воспитателей детдомов, и среди врачей роддомов… И еще. Жизненный опыт мне подсказывает, что нечистой силы больше всего тусуется там, где слишком много икон и святых мощей.

Поэтому, прежде чем общество канонизирует “великомученика-главу аэроклуба” в святцы, хочу немного порассуждать.

Предлагаю покликать мышкой по другим заголовкам авторов, переписывающих друг у друга эти “горячие” (горячечные) новости. Семидесятилетняя балерина упала в оркестровую яму. Сторожевые доберманы усыновили кролика. Учительница математики совратила пятиклассника. Электрочайник изнасиловал пенсионерку. Хочу вспомнить пару статей-передовиц в “Комсомольской правде”, после которых много лет назад я отказался от чтения этого уважаемого издания. Это “Убойная сила пука”, скрупулезно изучающая явление выпуска кишечных газов, их природу, аэродинамические характеристики и бытовую опасность. А также трактат о внутреннем устройстве человеческой, я извиняюсь, жопы. С участием фотокорресондента в сеансе гидроколонотерапии. Именно это самоуважаемое издание, как я понял, и послужило катализатором истерии о том, что в Чите казнят летчика-героя, спасителя младенцев.

А теперь о деле. Что есть аэроклуб? Если коротко, то это – военизированная оборонная авиационная организация. Фактически самый настоящий маленький ГОСУДАРСТВЕННЫЙ аэропорт с дорогостоящей техникой, земельными площадями, коммуникациями и т.д. Приставка “клуб” вовсе не означает, что там гремит музыка и процветает веселье (Два кента пришли клубиться). “Клуб” – это чтобы враг не догадался. Читайте Суворова. Хотя, что касается Читинского аэроклуба, то с 1993 года (аккурат с прихода “главы”) там процветало жуткое, всеподавляющее пьянство. Впрочем, в РФ это грехом не считается.

Кому оно все принадлежит? Глупый вопрос. В РФ любая государственная организация принадлежит ее начальнику. Особенно в удаленных регионах. И тем не менее, чье оно юридически? Чьи вот эти старенькие двукрылые самолеты, вот эти шестиугольные плиты бетонок, скрипящие бензовозы? Кто присвоил наследие, оставленное нам предыдущими поколениями? А вот тут, господа, есть небольшая западня, куда попадают различные уполномоченные мужи, призванные разобраться в странных противоречиях авиации РОСТО (бывшей ДОСААФ). Так вот: РОСТО – это так называемая “общественная организация”. Ну, что-то вроде клуба собаководов, общества чистых тарелок и т.д. Огромный же производственный концерн техники, земли, зданий и сооружений, принадлежит… нет, не растениеводам. Им принадлежит только печать. Самолеты, автомобили и пр. – фактически военные. То-есть, народные. То-есть, наши с вами. И переданы они от нас с вами через интендантскую службу армии вот этому самому “обществу хитрых уловок” в так называемое оперативное управление. То-бишь, отданы бесплатно для использования в строго обозначенных целях. Эти цели всем прекрасно известны, и характеризуются одним коротким словом: оборонка. Эта странная структура отсутствует в американских экономических учебниках Макконелла и Брю а также в теории Адама Смита. Там только ООО, ЗАО, ИП, ГПУП и прочие аббревиатуры. Поэтому наши мыслители от силовых структур уже много лет не могут понять, где же хвостик этого клубка противоречий. То-есть, понятно, что воруют. Но что именно воруют и у кого – понять не могут.

Во времена бандитского передела (накопления первонач. капитала, если вам угодно), коллетивы “общества почетных лапососов” остались без финансирования. И московское руководство пошло на отчаянный шаг: “обществу желающих выжить” было предложено использовать технику и аэродромы в коммерческих целях. ВНИМАНИЕ! Для выполнения основных задач организации. Я еще раз акцентирую: речи о наживе не шло. Речь шла о возмещении недостающей части зарплаты, покупке горючего. Ремонт техники в то время еще обеспечивало государство. То-есть, мы с вами.

Но, как это водится, понятие “предприятие” было подменено УГЛ. Узкой Группой Лиц. На любом предприятии УГЛ – это начальник, бухгалтер и парочка приближенных. Подмена произошла не сразу. В 93 году неожиданно уволился старый начальник, бывший военный. Подходящих кандидатур не было, поэтому сверху назначили практически первого попавшегося. Временно. Временщик ипуганно моргал, бормотал что-то насчет “остальные тоже подходят”, но впрочем, быстро освоился. Все походило на героя анекдота, где цыгана приняли на работу в милицию: “А ты почему за зарплатой не приходишь?” – “А я думал, пистолет дали, и крутись как хочешь…”

Схема была очень проста. От 20 до 30 процентов стоимости летного часа (вы не забыли, чьи самолеты?) УГЛ забирала себе. Законно. Через зарплату. Это же не государственная организация, и зарплату УГЛ назначала сама себе. Вы хотите заменить ваш кошелек на полиэтиленовый пакет с ручками? Я не шучу.

Вчерашние ПТУ-шники, никогда не видевшие таких сумм, осоловели от денег и закусивши удила, вели себя все смелее и смелее.

Остальные деньги щедро тратились на прочие блага – дорогие и ненужные командировки, обеспечение приобретения дипломов на коротких учебных курсах… Когда (вот странно, да?) закончился государственный бензин, пришлось покупать и бензин…

Чтобы не кормить остальную часть коллектива, которую УГЛ сочла ненужной, людей насильно выгоняли в отпуска без содержания (помните проклятые 95-е?), заставляли увольняться по собственному желанию. Занятия с молодежью (вспоминаем “спасение детишек”) саботировались, во время набора очередного потока курсантов инструкторов выгоняли в отпуска без зарплат. Ребятам же говорилось, что набор прекращен. Летные учебные программы не выполнялись, парашютные прыжки заканчивались переломами.

УГЛ, понятное дело, не знала, что такое PR или “информационная поддержка”. Но где-то в глубине души она понимала: что-то подобное должно быть. Необходимо обставить все так, как и должно было быть на самом деле. Было разучено несколько примитивных мантр. Как-то:

• Мы спасаем детишек от улиц и наркомании (сколько студентов убилось за несколько лет?).
• Мы вынуждены заниматься коммерцией, чтобы кормить коллектив (УГЛ=коллектив?)
• Уходят лучшие специалисты, спасайте нас. (УГЛ выжила всех до единого, кто имел настоящее летное образование)

Знаете, сколько раз, сколько лет я слушал вот эти штампы про “спасение”, “младенцев”, “выживание только за счет коммерческих полетов”, “защиту молодежи от улиц и наркомании”? Избитые фразы, расчитанные на идиотов, про улицы и наркоманию переходили из газет на радио, в телевизор. Когда появился интернет – в интернет. Стюардесса! Гигиенический пакет, пожалуйста!

Что, все ребята, занимавшиеся в аэроклубе – потенциальные гопники и наркоманы? А я вот, к примеру, уверен, что многие из “спасенных гопников” впервые познакомились с бутылкой именно в стенах аэроклуба. Благо, пример перед глазами. Расплескалась синева.

Взять хотя бы то, что “глава аэроклуба” летчиком-то, в общем смысле, никогда и не являлся. В молодости он не потянул поступление в училище. Все “летные документы” были приобретены позже, на коротких учебных курсах в т.н. “Калужском училище” – странном учебном заведении, открывшем в перестройку летные курсы и выдающем за деньги серьезные документы. Сейчас оно закрыто. Авиационные начальники разводят руками и кивают друг на друга: “Как такое могло получиться?”. Ходят слухи, что выдаваемые им документы могут стать недействительными. Впрочем, у “главы аэроклуба” и до приобретения документов был немалый опыт в выброске парашютистов, так что эти документы не столь страшны. А вот множество юных и не очень авантюристов, налетавших часов 15 на спортивном учебном самолете и прикупившие себе там летчицкие дипломы, сумели просочиться в ведущие авиакомпании страны на Ту-154 или Аэрбасы ;с) И хоть к нашим героям они не относятся, но… Поездом. Только поездом!!!

Наряду с мантрами, которые всякий раз подхватывали и раздували СМИ, существовало несколько мифов, которые я не позволю использовать УГЛ по ее усмотрению:

• Они спасли аэродром от застройки коттеджами – ложь. Аэродром отстоял старый начальник, Платонов. А запрет на строительство был спущен еще Александром Руцким. УГЛ палец о палец не ударила ради этого.
• Они организовывали авиационные выступления над городом – Несмотря на то, что в СМИ постоянно значилась фамилия начальника аэроклуба, к пилотажу на праздниках УГЛ не имеет никакого отношения. В мое время пресловутый “глава” даже и не сидел в пилотажном самолете. Его б воля – ни один учебно-пилотажный самолет не поднялся бы в воздух, только коммерческие. Пока УГЛ рассказывала про “улицы и наркоманию” в микрофон и телекамеру – над городом летали другие люди. И я бы хотел максимально дистанцироваться от УГЛ.
• Мы приняли разрушенный аэроклуб, а теперь у нас на балансе 20 единиц техники и т.д. Чушь. На начало 90-х годов это была мощная организация, с ресурсной техникой и полными емкостями горючего. Сейчас большинство техники не имеет ресурса. Ждет, когда государство ее отремонтирует на наши с вами денежки.

Не нужно переплетать историю аэроклуба с безвременьем власти этих вот временщиков. В России любой временщик обрастает наградами и бронзовеет. И в скрижали истории входит, звеня медальками. Поэтому хочу заявить: те, кто с 93 года столуется при Читинском аэроклубе – люди, живущие по принципу “после нас – хоть потоп”.

Немножко экономики: для того, чтобы спасать младенцев, существуют подготовленные экипажи и специальная техника. Заключаются специальные договоры на основе специальных тендеров. Организация, подобная аэроклубу, может совершать полеты по линии МЧС с команды по военной линии. И мыльные песни про “спасение” у человека искушенного кроме тошноты ничего вызвать не могут.

СМИ – великая сила. Но никто не доказал, что это только добрая сила. Поэтому, господа, мой совет: меньше забивайте голову гуманитарными науками и больше зубрите естественные. И если задание “упростите неравенство” не вызывает у вас приступ зевоты и головной боли, то, может быть, бесстыжему племени писарчуков с сиськами в розовых кофточках не удастся заморочить вам голову.

Автор: Ficus

Не далее как в июле в Забайкальском крае вступил в силу новый административный кодекс, который запрещает гражданам лакать на улицах пиво. Краевое УВД немедленно приступило к показательной ловле пофигистов, а мэрия Читы в августе начала наказывать провинившихся. Числительные можно легко найти в лентах региональных информационных агентств.

Как известно, в Чите есть три, максимум – четыре общественных места. Самое общественное – это площадь имени Ленина, чуть менее – Театральная, совсем чуть-чуть – площадь Декабристов и по случаю – площадь Революции. Из других общественных мест с натяжкой можно назвать перекрёсток улиц Полины Осипенко и Ангарская, а также привокзальную площадь. Все остальные места даже если и снабжены представителями общественности, милицию тут видят только тогда, когда кого-нибудь уже совсем режут.

Я, откровенно говоря, не верил во все эти потуги с 500-рублёвым штрафом. Не потому даже, что люди чаще всего не то, что на заседания административных комиссий не ходят – просто немедленно забывают про то, что кто-то им там какой-то штраф выписал. Но практика показывает, что всё не просто так.

Каждое утро я хожу по самому общественному месту. И вечером, соответственно, возвращаюсь домой. Плюс на обед и обратно. И всё по диагональным дорожкам и мимо лавочек. Так вот до вступления в силу закона даже в обед на восьми из встречающихся мне десяти лавочек люди пили пиво. Вечером пили не только на лавочках, но и около них, и в кустах, и под бетонной кучей Владимира Ильича. С утра все эти дорожки устилала пустая тара, и ловкие дворники сгребали всё это в специальные картонные коробки.

Сейчас в обед на лавках никто не пьёт вообще. Вчера на дорожке, которая идёт от Чайковского направо к перекрёстку Бутина и Ленина крепкую «Охоту» пил лишь один товарищ весьма маргинального вида. Шёл вечером часов в восемь – вообще ни одной души с банкой. У людей на лавках стоит томатный сок и лимонад. При этом тепло. Я не поверил и прошёл кругом – до Бутина, вверх до штаба СибВО, потом в сторону управы ЗабЖД, до Чайковского и обратно. Двое пацанов пили в кустах около туалета, больше никого нет.

Всё это, конечно, хорошо, но если пересечь Бутина, то пить начинают уже на ловких лавочках около «Киберпочты». Здесь пьют всё те же маргиналы, и их немного. Рядом на лавке валяется какая-то облёванная бомжатина – в общем, традиционный набор. В моём дворе – двор бывшего магазина «Рубин», ныне отданного городскому казначейству – пьют не так весело. Но это лишь потому, что за последний год коллективными усилиями жильцов во дворе наведён порядок, и шпану нещадно гоняют активисты наведения порядка. Тем не менее, ночью активисты засыпают, и шпана всё равно стягивается к удобным лавкам, оставляя после себя горы бутылок, окурков и шелухи от семечек.

То есть наличие реальных штрафов, работающих административных комиссий и дядей в серой форме даёт нужный эффект, если все эти составляющие работают. Они и работают, но только в тех границах, которые им обозначило высшее руководство. Высшее руководство, в свою очередь, дальше служебных машин и собственных охраняемых дворов, видимо, никуда не двигается. В итоге пресечением распития спиртного в центре занимаются только в границах площади. Через дорогу от площади – это уже не общественное место, и бомжи тут могут устраивать разве что ни оргии. При этом милицейский вагончик находится от перекрёстка Лермонтова и Бутина в 200 метрах. Про дворы и говорить нечего – там, где есть активисты, там ещё как-то более-менее, где активистов нет, там, видимо, совсем невмоготу. При этом хорошо быть активистом днём, когда шпаны мало и она озабочена солнечным светом – я сам любитель погонять мальчуганов с «Сибирской короной» и «Охотой». Но когда у тебя ночью под окнами гуляет компания из пяти-десяти взрослых оглоедов, то даже если ты крепок и храбр, за нравоучения тебе могут запросто сломать хребет.

Прописанные в административном кодексе наказания – это клёво, но сама работу по внедрению этих наказаний в мозг сограждан ограничивается четырьмя точками в городе. Эти точки регулярно попадают в объектив телекамер, о них треплются в блогах, на форумах, в газетах и на телевидении, и люди, даже если совсем далеки от нравоучений, где-то краем уха слышали, что на площади имени Ленина пить нельзя. К тому же кто-то там рассказывал, что кого-то там оштрафовали и даже вроде как звали на какую-то там комиссию в какую-то там администрацию. Какой бы ты ни был гопник, всё равно неприятно, когда к тебя подходит мужик в форме и начинает тебе чего-то там лепить и выписывать. Особенно если за спиной мента маячит камера и журналист с микрофоном.

Вместе с тем, все эти люди прекрасно знают, что через дорогу от центральной площади можно снять штаны и пописать на почтенное здание главпочтамта – не важно: девочка ты или мальчик. И никто ничего тебе не сделает. Даже если в двух шагах будет стоять милиционер – он просто отвернётся от брезгливости. То есть массовая культура у нас внедряется только на площадях. И только в обозначенных начальством масштабах.

А штрафы я бы ещё увеличил. Хотя бы в два раза.