Сотни красивых женщин ежедневно проплывают мимо моего опечаленного взгляда. Даже в нашем маленьком городе каждый день можно видеть плеяды красавиц, которые тратят годы жизни на содержание себя в изумительном состоянии – вроде бесконечно красивых хрустальных бокалов, которые всегда гордо стоят на почётной полке в родительской стенке.

Они улыбчивы в точно определённые моменты, их косметика подобрана под одежду, а одежда – под косметику. У них изумительный маникюр, и они легко в нужный момент меняют положение точёных ног так, чтобы моделировать направления мужских взглядов.

Их обувь всегда чиста, а губы подчёркнуто идеальны. Они – это капли совершенства в несовершенном мире. И они почти всегда мимолётно желанны. Секс с ними для большинства мужчин представляется чем-то мало достижимым, а от того почти волшебным.

Эмоции, которые вызывают эти женщины, так же чисты и выверены, как линии их губ и чёткость еле осязаемых взглядом линий нижнего белья под идеально подогнанными под фигуру юбками. Это и желание, и вера в сказку. Иногда – если есть время чуть отпустить сознание – даже капля похоти. И почти всегда – противопоставление привычно надоевшей серости будней чуть более ярких эмоций, чем привычное желание отдохнуть от улицы в несколько эфемерном домашнем уюте.

Мужчины, которые оказываются рядом с этими красавицами, не всегда готовы к такой удаче, и часто живут под неподъёмным грузом чужого счастья многие годы, не понимая толком, от чего так часто и так не к месту начинает колотиться сердце в ситуациях, которые не стоят выеденного яйца. За демонстративную гордость часто приходится платить годами неуверенности и сомнений, переживаний и безотчётной ревности, для которой вроде бы и нет оснований, но которая всегда не вовремя наползает маревом на тёплые летние вечера рядом с вроде бы любимой и счастливой совместной любовью женщины.

Они никогда не вызывают похоти. Желание, стремление, непривычные краски в сознании, которое привыкло рисовать гораздо более серым… Что угодно, но только не похоть.

Плохо контролируемое, моментально заливающее сознание и лишающее его остроты даже в ясные беспохмельные и наполненные работой утра чувство вызывают совсем другие женщины.

Они могут быть неряшливы. Погружены в себя. Они могут не знать вкуса помады на своих губах. Каблуки их обуви могут быть сточены, а взгляды погружены в себя. Решения о том, какой быть сегодня, они могут принимать в пятиминутный промежуток между зубной щёткой и натягиванием обуви. Некоторые даже забывают смотреть на себя в зеркало – это часто менее важно, чем дневные заботы по ту сторону домашней двери. У них могут быть неаккуратные ногти, а взгляд может быть весь день упёрт в пол.

Но даже на расстоянии в 100 метров эти женщины провоцируют в голове такие вспышки импульсов, которые не доступны ни одной из тех, кто гордо стоят на полке чьего-то самолюбования, отливая лакированным блеском недостижимых изгибов.

Какие-то странные продавщицы в супермаркетах, перспектива овладения телефоном которых кажется настолько же безумной, как попытка жениться на сундуке в соседской прихожей. Его всё же можно попробовать взять, но игра настолько не стоит свеч, что энергию моментально и неконтролируемо вскипевшего рассудка легче немедленно сублимировать в 20-километровую пробежку, чем пытаться заниматься столь ничтожным самоуничтожением.

Стюардессы в самолётах на единожды посещённых направлениях, единственная встреча с которыми забудется ровно через два часа после получения багажа. Можно попытаться что-то выдумать за несколько часов полёта, но усилия сольются по трапу, растворившись в аэродромном асфальте так же верно, как верно исчезает звук от улетающего в неизведанные дали самолёта.

Ничем не примечательные девушки-клерки в серых брючных костюмах, молча и обречённо перебирающие мёртвые пачки бумаги, – обязательно стоя и обязательно глядя в стол. Попытка приблизиться к ним будет так же бесперспективна, как намерение взять средневековую крепость с игрушечными катапультами. Их сломила бы ожесточённая полугодовая осада, но это как служба за полярным кругом – год за три и никакой перспективы после возвращения на Большую Землю.

Женщины эти наполняют стремящееся к строгости общество броуновским движением эмоций. Путешествуя по неинтересным улицам, сидя в скучных офисах и мечтая за нелюбимой работой о принцах, странах и спокойствии, они делают этот мир чуть менее объяснимым. И чуть более любимым.