На градоначальника, которого есть за то критиковать, немедленно обрушилась вся машина современных наших СМИ, которые, схватив кость, грызли её до тех пор, пока перевозбуждённый рассудок не перекинулся на других деятелей и другие замечательные события.

Количество публикаций, в которых беспомощное отчаяние Михалёва было бы разобрано с точки зрения здравого смысла, и в период расцвета известной травли стремилось к нулю. После окончания кампании под названием «Михалёв – живодёр и потенциальный убийца, уйди со своего поста, и тогда в Чите всё сразу станет отлично» и вовсе сравнялось с этой замечательной круглой цифрой.

Мне же было особенно жутко не от того, что Михалёв – совершенно зря, конечно – позволил себе на людях, в присутствии журналистов гиперболу с употреблением словосочетания «лицензия на отстрел». Страшно было от того, что вся эта не очень удивительная уже беспомощность, выраженная в отчаянной фразе, исходит от вполне себе представителя партии власти, которая активно участвует в формировании среды, в которой с бомжами и сделать-то ничего толком нельзя.

Я не припомню каких-то спровоцированных поднятой шумихой аналитических текстов, в которых авторы бы предлагали какие-то механизмы решения проблемы людей без определённого места жительства. Возможно, связано это было с тем, что журналисты подспудно опасались реакции, схожей с той, что вызвала фраза Михалёва. Писать-то ведь надо о том, что, конечно, отстреливать их нельзя, а вот как бешеных собак собирать по городу, свозить в какие-то места, отмывать и заставлять работать – надо.

А за такое в нашем толерантном обществе и по башке можно получить. Это ведь как – свободный человек в свободной демократической стране избрал для себя свободное занятие, и занимается им, согласно конституции имея полное право делать всё, что ему хочется. А хочется ему бухать, не работать, выделять фекалии где попало, пугать детей, валяться в подъездах, просить милостыню для своих более чистых хозяев, резать своих соседей по несчастью, иногда попадать в тюрьму, а чаще – в могилу в раннем возрасте, который сложно разглядеть под коркой грязи.

И вот попробуй про это напиши на страницах авторитетного издания. Не удивлюсь, если к глумлению над идиотом-автором тут же подключатся правозащитники, которые – ха-ха – финансируются хер пойми кем, которые тут же загнобят саму идею на корню. А будешь агрессивно отстаивать свою точку зрения, так и правоохранительные органы подтянутся. Попробуешь пропихнуть инициативу по закреплению в законодательстве нормы об отлове бомжей и направлении их на принудительное лечение, а лучше на принудительное строение беломорканалов, так тут же на тебя обрушится вся машина толерантного государства. Ибо человек свободен и имеет право срать в любом понравившемся ему подъезде.

Поэтому Михалёв – дурак, а бомжи… Ну, а что бомжи? Это вроде как попрошайки – где их нет?

При этом в бытовом плане бомжи вызывают у меня всё большее раздражение. За отстрел, конечно, выступать достаточно странно даже в форме гиперболы. Но то, что этих грязных скотов надо отлавливать и свозить на принудительные работы, которые принесут пользу и материальную выгоду государству и государственным учреждениям, – это к гадалке не ходи. Никто этого делать не будет, конечно, потому что у нас строится общество потребления, в котором ты можешь потреблять то, что хочешь и можешь. И если это китайский спирт и объедки из помойки – это выбор свободного человека в демократическом государстве. А какие-то там полузакрытые учреждения для опустившихся мудаков, которых созидательным трудом пытаются вернуть в человеческий облик, – это из эпохи Сталина и СССР. Которые, как известно, империя зла и уничтожавшая собственное население машина. Про неё всё написал известный борец за правду, учёный и правозащитник Солженицын. А, значит, это святая правда, и пусть они и дальше жрут протухшее варенье.

Пока правозащитники сражаются за более справедливое государство, я наблюдаю в окно своей квартиры, во что превращаются воспетые правозащитниками бомжи. Посредине моего двора стоит площадка для бытового мусора. Эдакий алюминиевый заборчик, сверху зелёная пластиковая крыша, внутри три бака с круглыми крышками. Точнее, крыша была – её давно спалили бомжи, поджегшие зачем-то мусор. Раньше бомжи с сомнением относились к нововведениям – подходили к аккуратному нововведению с опаской, и обретали былые звериные черты лишь после того, как начинали тормошить пакеты. Потом привыкли: это даже удобно – разбирать мусор не на холодном ветру, а под прикрытием алюминиевого ограждения. А потом и вовсе свыклись, стали опорожняться в углу загончика, бухать под его прикрытием, спать в тени зелёной крыши. Короче, вести себя как говорящие коровы, которые и едят, и спят, и гадят ровно около кормушки. Эдакий человеческий хлев посреди благополучного двора.

Кончилось всё тем, что крепкие соседи, устав от бессмысленности бесед с этими мудаками и попытками привлечь к делу полицию, которая и сделать-то ничего не может – демократия, собрались тёмным вечером впятером, оделись погрязнее, вышли на улицу и отхерачили троих спящих бомжей по самые помидоры. После чего выволокли визжащие куски мяса за пределы двора и попросили сообщить своим друзьям-бомжам, что спать и гадить в этом дворе больше не стоит, потому что подобного рода рейды будут повторяться с нужной регулярностью.

Страшно подумать, что сказали бы об этом толерантные СМИ.